Германия во Второй мировой войне - Deutsche Geschichte

Учебное пособие по истории Германии XIX - XX века
Перейти к контенту

Главное меню:

Германия во Второй мировой войне

1933-1945
Экономика Германии в годы войны

К началу второй мировой войны доля средств производства, являющих­ся основой подготовки всякой войны, в общей промышленной продукции Германии почти утроилась, а выпуск предметов потребления увеличился не­многим более чем в полтора раза. Военное производство возросло в 10 раз, бюджетные расходы на вооружение в 1933-1939 гг. - в 11 раз и составили 71,8 млрд. рейхсмарок. Темпы наращивания вооружения Германии в пред­военные годы почти вдвое превысили темпы вооружения Англии и Фран­ции, вместе взятых.
По общему объему промышленной продукции Германия перед войной заняла третье место в мире. Ее доля в мировом промышленном производст­ве достигла 13,3%, уступая доле США (28,7%) и СССР (17,6%), и лишь не­много уступала доле Англии (9,2%) и Франции (4,5%), вместе взятых. Несмотря на политику автаркии, германская промышленность, как и преж­де, испытывала большую зависимость от экспорта сырья. Эта зависимость составляла по железной руде 45%, по цинку - 25, свинцу - 50, меди - 70, оло­ву - 90, никелю - 95, бокситам - 99, нефти - 66, каучуку - 80, сырью для тек­стильной промышленности - 65%. По сравнению с докризисным 1928 г. к началу войны степень самообес­печения Германии хлебным зерном увеличилась с 79 до 115%, картофелем - с 96 до 100, сахаром - со 100 до 101, мясом - с 91 до 97, пищевым жи­ром - с 44 до 57%. В целом же зависимость Германии от экспорта продо­вольствия осталась на уровне 20%.
В предвоенные годы промышленность Германии не испытывала недос­татка в рабочей силе. В основном она пополнялась за счет 6-миллионной ре­зервной армии труда, образовавшейся во время мирового экономического кризиса 1929-1933 гг., разорившихся крестьян и ремесленников. В мае 1939 г. количество безработных в городах сократилось до 430 тыс. человек, а в сельском хозяйстве уже начал ощущаться недостаток рабочих рук.
В 1939 г. Германия достигла превосходства над другими странами в про­изводстве оружия и боевой техники. Однако в способности наращивать военное производство в ходе затяжной войны за счет собственных сырьевых и людских ресурсов она не могла конкурировать ни с западными державами, ни с СССР. Поэтому военная доктрина нацистской Германии была ориенти­рована на то, чтобы вермахт, используя свое превосходство в вооружении, одерживал одну за другой "молниеносные" победы в войнах против сосед­них государств, что позволяло бы шаг за шагом наращивать за их счет воен­но-экономический потенциал Германии. "Целью должно быть не только уничтожение вооруженных сил противника, - писал Томас, - но и захват его военного потенциала, в особенности его экономики". Германская военная машина должна была работать по принципу: "война кормит войну".
После начала второй мировой войны непосредственное руководство воен­ной экономикой было сосредоточено в руках Геринга. Указом от 7 декабря 1939 г. он лишил Функа поста "генерального уполномоченного по экономике", передав решение задачи по расширению производства вооружения "имперской группе промышленности". Начальника управления военной промышленности и вооружения верховного командования вермахта генерала Томаса он подчи­нил себе, назначив его одним из членов генерального совета ведомства "четы­рехлетнего плана". Функционирование этого ведомства указом Гитлера от 18 октября 1940 г. было продлено еще на четыре года. Вместе с тем еще 17 мар­та 1940 г. его же указом было создано "имперское министерство вооружения и боеприпасов", которое возглавил инженер Ф. Тодт, ранее руководивший орга­низацией, занимавшейся строительством военных объектов. Целесообразность создания этого министерства возникла в связи с тем, что в ходе польской кам­пании расход боеприпасов оказался гораздо выше, чем планировалось. Тодту была сначала поставлена задача увеличить производство боеприпасов для вер­махта, завершающего подготовку к наступлению на Францию, но уже до лета 1940 г. ему было поручено расширить также производство танков, артиллерий­ских орудий, минометов и стрелкового оружия.
В результате расширения агрессии в Европе с сентября 1939 по июнь 1941 г. Германии удалось значительно пополнить запас сырья для военной экономики. В качестве трофеев ею было захвачено: 365 400 т цветных ме­таллов, 272 тыс. т чугуна, 1860 тыс. т железного металлолома, 164 тыс. т хи­мических веществ, 12 200 т каучука, 363 тыс. т бензина, 220 тыс. т авиацион­ного бензина, 51 900 т невыделанной кожи, 6200 тыс. пар сапог и т.д. На службу Германии одновременно было поставлено хозяйство почти всех со­юзных и оккупированных ею стран Европы. Ее промышленный потенциал фактически увеличился более чем в два раза, а продовольственные ресур­сы - в 2-3 раза.
Перед нападением на СССР Германия не испытывала недостатка ни в сырье, ни в рабочей силе. Ее промышленное производство в целом по срав­нению с 1939 г. возросло в 1940 г. на 6,5%, а в 1941 г. - еще на 10%. Про­изводство вооружения за этот же период увеличилось на 54%, а в 1941 г. - еще на 1-2%. На его долю в 1940-1941 гг. приходилось примерно 16% всего германского промышленного производства.
Относительно небольшая доля производства вооружения в валовом промышленном производстве Германии в 1940-1941 гг. объяснялась тем, что материальные потери вермахта в молниеносных кампаниях, предшест­вовавших нападению на СССР, были небольшими. В связи с этим герман­ское военно-политическое руководство утвердилось в мнении, что благо­даря стабильному ежемесячному выпуску нового вооружения можно будет и далее без перенапряжения экономики существенно увеличивать уже имеющиеся его запасы (В среднем ежемесячно в Германии в 1941 г. произ­водилось 900 самолетов всех типов, около 200 танков, 1750 автомобилей и 2-6 подводных лодок).
В планы военного производства до зимы 1941/42 г. вносились изменения, которые, как правило, предусматривали увеличение выпуска одних видов вооружения за счет сокращения других. Так, во время подготовки наступле­ния вермахта на Францию по приказам Гитлера от 29 ноября и 6 декабря 1939 г. было расширено производство боеприпасов для сухопутных войск. После того как в ходе западного похода вермахта выяснилось, что расход боеприпасов оказался ниже, чем планировалось, их производство было со­кращено, приоритет был отдан выпуску бомбардировщиков, подводных ло­док и вооружения для танковых и моторизованных дивизий. Эта так назы­ваемая июньская программа была рассчитана на то, чтобы лучше подгото­виться к бомбардировке британских островов и создать более мощные мо­торизованные соединения для нападения на СССР. После принятия Гитле­ром 31 июля 1940 г. решения начать войну против СССР весной будущего года стала осуществляться так называемая августовская программа произ­водства вооружения, которая предусматривала обеспечение к 1 апреля 1941 г. всем необходимым 180 ударных дивизий, а также пополнение арсена­ла ВВС и ВМС более совершенными видами боевой техники. 20 сентября 1940 г. секретным указом Геринга о "срочности программ производства для вермахта" была введена новая градация приоритетов выпуска вооружения. К особой степени срочности было отнесено увеличение производства сред­них танков, командирских танков, противотанковых орудий, самолетов-ис­требителей, бомбардировщиков и самолетов-разведчиков для ВВС, а также подводных лодок для ВМС.
В связи с призывом миллионов немцев в вермахт в германской промыш­ленности в 1941 г. стала ощущаться нехватка рабочих рук. Эту проблему на­цистское руководство решило за счет иностранных рабочих из союзных и оккупированных стран, а также за счет военнопленных (в 1939 г. – более 1/3 всех занятых в производстве, в 1941 г. – почти 1/2).
Несмотря на то что общая численность рабочих рук в Германии перед нападением на СССР сократилась почти на 3 млн. человек, число занятых в ее военной промышленности возросло с 2,4 млн. до 5,3 млн. человек. Бла­годаря этому программа наращивания выпусков вооружения для немецких войск, предназначавшихся для войны против СССР, в основном была вы­полнена (в том числе по зенитному оружию – в 19 раз, по танкам – в 2,3 раза).
Германское военное командование полагало, что созданного к лету 1941 г. запаса оружия, боевой техники и боеприпасов с лихвой хватит для до­стижения молниеносной победы над СССР. Поэтому 20 июня 1941 г. Гитлер издал указ о наращивании мощностей авиационной промышленности за счет сокращения военного производства для сухопутных войск, а 26 июня руководством германской военной промышленности была принята так на­зываемая геринговская программа, предусматривавшая четырехкратное увеличение германских ВВС с тем, чтобы создать предпосылки для успеха в борьбе за мировое господство против Великобритании и США. Первона­чально планировалось довести ежемесячное производство самолетов, преж­де всего бомбардировщиков, до 1200 единиц. Не менее трети их предусмат­ривалось выпускать на захваченных в качестве трофея советских "хорошо оборудованных" авиационных предприятиях.
В ноябре 1941 г. пришлось отказаться от реализации "геринговской про­граммы" - на советско-германском фронте вермахт, особенно его сухопут­ные войска, понес непредвиденно большие потери. 3 декабря 1941 г. Гитлер подписал указ "Об укреплении и повышении производительности военной промышленности", в котором потребовал приступить к "рационализации" военного производства (упростить конструкцию вооружения, применять бо­лее совершенные и дешевые методы его массового производства на предприятиях, располагающих наиболее современной технической базой). От­ветственными за решение этой задачи он назначил Тодта и начальника шта­ба ОКБ В. Кейтеля.
После поражения вермахта в битве под Москвой Гитлер 10 января 1942 г. подписал указ "Вооружение 1942 г." По этому указу германский во­енно-экономический потенциал должен был служить прежде всего удовле­творению "возросших потребностей сухопутных войск". До мая 1942 г. гер­манские промышленники должны были обеспечить вооружением до 30 тан­ковых и 15 моторизованных дивизий. Германская военная экономика пе­реключилась на расширение производства танков, артиллерийских орудий и боеприпасов. Ответственность за новую перестройку военной экономики в интересах ведения затяжной войны против СССР была возложена на Тодта, но 8 февраля 1942 г. он погиб в авиакатастрофе. На следующий день пост министра вооружения и боеприпасов по приказу Гитлера занял архитектор А. Шпеер, занимавшийся ранее городским строительством. К началу апреля он завершил начатую Тодтом перестройку. Вместо находившихся в военных округах многочисленных комитетов по вооружению им было создано 12 "главных комитетов": боеприпасов, бронетанковой техники, оружия, об­щего военного приборостроения, машиностроения, судостроения, железнодорожного транспорта, автомобилестроения, самолетостроения, авиацион­ных двигателей, самолетного вооружения и технических средств связи. Ка­ждый из этих главных комитетов возглавляли представители военно-про­мышленных концернов. Они лично отвечали за выпуск готовой продукции. Кроме того, были созданы многочисленные объединения предприятий-суб­подрядчиков (так называемые ринги), которые должны были снабжать во­енные предприятия полуфабрикатами и комплектующими деталями.
Одновременно при министерстве вооружения и боеприпасов был об­разован "совет по вооружению". В его состав вошли: Шпеер - в качестве председателя, по одному представителю от трех видов вооруженных сил и от ОКБ, а также восемь представителей от военно-промышленных концернов. Этот совет стал определять потребности вермахта в различ­ных видах вооружения и распределять заказы предприятиям на их произ­водство. Генеральный совет германского хозяйства, созданный в 1933 г., был преобразован в совет "центральное планирование". Он взял в свои руки снабжение военных предприятий сырьем, топливом, электроэнерги­ей, средствами транспорта и рабочей силой.
Кроме того, в марте 1942 г. Гитлером была учреждена должность "гене­рального уполномоченного по использованию рабочей силы", которую за­нял бывший гаулейтер Тюрингии Ф. Заукель. Его главная задача заключа­лась в том, чтобы, опираясь на министерство труда и его периферийные ор­ганы, обеспечить доставку в Германию иностранной рабочей силы для вос­полнения ее убыли в результате призыва в армию немцев-мужчин.
С апреля 1942 г. до конца войны ведущая роль в управлении военной промышленностью Германии перешла от возглавлявшегося Герингом ве­домства "четырехлетнего плана" к руководимому Шпеером имперскому ми­нистерству вооружения и боеприпасов (с сентября 1943 г. - имперское мини­стерство вооружения и военной промышленности). При Шпеере усилилась централизация руководства предприятиями, прямо или косвенно связанны­ми с производством вооружения, была введена система твердых цен. Суть этой системы заключалась в том, что государство в договорах с предприни­мателями брало на себя обязательство оплачивать каждую единицу постав­ленного вермахту вооружения по неизменной цене до завершения выпуска всей серии или до конца войны.
В результате предприниматели для того, чтобы увеличить свои прибы­ли, стали энергично добиваться снижения расходов на производство своей продукции за счет совершенствования технологии, внедрения рационализа­торских предложений, экономии сырья, топлива, электроэнергии и сокра­щения рабочей силы. Достижению этой же цели способствовало использо­вание промышленниками в качестве почти бесплатной рабочей силы насе­ления оккупированных стран, которое им поставлял Заукель. Под его руко­водством только с апреля по декабрь 1942 г. в Германию было депортирова­но из других стран 2,7 млн человек, в том числе 1,88 млн. с оккупированной вермахтом советской территории. В результате количество иностранных рабочих по сравнению с 1941 г. увеличилось вдвое, составив 6 млн. человек. В 1943 г. Заукель поставил в Германию 1,4 млн., а в первой половине 1944 г. - еще 1,48 млн. иностранных рабочих. Они использовались в Гер­мании во всех отраслях хозяйства, прежде всего на наиболее тяжелых рабо­тах в промышленности и сельском хозяйстве. За каторжный труд на каждо­го из них расходовалось в среднем на 50% меньше установленной в Герма­нии оплаты труда немецкого необученного рабочего. За счет этого допол­нительная прибыль концернов и государства, использовавших принудитель­ный труд, за время войны достигла 70 млрд. марок, что примерно равнялось национальному доходу Германии за один предвоенный год.
За счет рационализации производства и нещадной эксплуатации ино­странных рабочих и военнопленных ежегодный прирост военной продук­ции в Германии в 1942-1944 гг. достиг 40-41%. Производство важнейших видов вооружения за эти годы по сравнению с 1941 г. возросло много­кратно (по орудиям – в 8 раз, по танкам в 4,5 раза, по самолетам – в 4 раза).
Максимум выпуска вооружения в Германии был достигнут в середине 1944 г. Если индекс его среднемесячного производства в январе-феврале 1942 г. принять за 100, то в июле 1944 г. он поднялся до 322, а затем, в дека­бре 1944 г. упал до 263, а в марте 1945 г. - до 145. Вместе с тем выпуск са­мых важных видов вооружения не сокращался до конца 1944 г. В среднем в месяц производилось более 3500 самолетов, более 1500 танков и штурмовых орудий, около 4 тыс. артиллерийских орудий, до 100 тыс. единиц стрелково­го оружия всех типов.
На характер военного производства в Германии большое влияние оказывало изменение обстановки на театрах военных действий. С пере­ходом вермахта к стратегической обороне в 1943 г. стало больше внима­ния уделяться производству самолетов-истребителей за счет сокращения бомбардировочной авиации, расширению производства штурмовых ору­дий и противотанковой артиллерии. На усиление бомбардировок Герма­нии авиацией западных союзников германская военная промышленность в 1943 г. отреагировала налаживанием производства самолетов-снарядов Фау-1, а в 1944 г. - ракет Фау-2, предназначавшихся для нанесения ударов с воздуха по Британским островам. Всего было выпущено 20,4 тыс. Фау-1 и 6,1 тыс. Фау-2.
Несмотря на все усилия, направлявшиеся министерством Шпеера на расширение военного производства, германскому руководству все труд­нее удавалось восполнять растущие потери вермахта, особенно на совет­ско-германском фронте. Уже с 1943 г. стали сокращаться возможности Германии использовать в своих целях сырьевые и людские ресурсы союз­ных и оккупированных стран. Так, в результате наступательных действий Красной Армии германская промышленность лишилась криворожской железной руды, никопольского марганца и возможности использовать захваченные ранее советские предприятия, а затем румынскую нефть, югославскую медь, финский никель и венгерские бокситы. После откры­тия второго фронта в Европе западными союзниками на Германию пере­стала работать экономика оккупированных ею Франции, Бельгии и Гол­ландии. Разрыв между агрессивными, авантюристическими целями наци­стской Германии и ее ограниченными возможностями в экономике был одной из причин ее поражения во второй мировой войне.

Жизнь немецкого общества в годы войны

С начала 1939 г. Гитлер и вся нацистская пропаганда стали делать упор на то, что без расширения «жизненного пространства» немецкий народ никогда не сможет решить проблему обеспечения себя продовольствием. Эта пропаганда впервые сыграла свою роль в ходе оккупации остав­шейся части Чехословакии в марте 1939 г.
С конца апреля в Германии была развернута ожесточенная пропаганда против Польши путем распространения измышлений о зверских актах наси­лия в отношении проживавших там немцев. Для создания пово­да для нападения на Польшу было инсценировано напа­дение на радиостанцию в Гливице. Начавшиеся боевые действия были преподнесены нацист­ской пропагандой как «контрудар». Развязывание войны не встретило какого-либо протеста среди немцев. Немцы не хотели верить в то, что выступление против Польши неизбежно по­влечет за собой войну с западными державами. Однако объявление Анг­лией и Францией 3 сентября 1939 г. войны Германии положило конец этой иллюзии. После этого во всех слоях немецкого общества широкое распро­странение получили шовинистические настроения. Большинство немцев по­верило тому, что ответственность за войну лежит на Англии и Франции. Националистические настроения населения подогревались нацистской пропагандой, которая восхваляла борьбу за возвращение немецкому народу земель, которых он лишился в 1920 г. От населения тщательно скрывалась политика геноцида по отношению к полякам и евреям на ос­тальной занятой вермахтом польской территории. Гитлеровскому правительству, тем не менее, не удалось разжечь в стра­не такой же шовинистический угар, который охватил ее в начале первой ми­ровой войны. Воспоминания о тяжести той войны и ее катастрофических результатах оставили заметный след в сознании немецкого народа.
Жизнь населения Германии с 1 сентября 1939 г. существенно ухудшилась. Из-за массовой мобилизации в армию мно­гие крестьянские хозяйства лишились большого числа рабочих рук. Остав­шиеся работали до 80 часов в неделю. На промышленных предприятиях были отменены отпуска рабочим и служа­щим, рабочая неделя сразу же после начала войны была всем увеличена до 50 и более часов. Было введено нормированное потребление населением хлеба, мяса, жиров, сыра, молока и сахара. По продовольственным карточкам немец получал продуктов вдвое меньше, чем по­треблял в довоенное время. Повседневная работа и забота о пропитании и приобретении де­фицитных товаров широкого потребления быстро заставили немцев за­быть о победе над Польшей. Они стали связывать свои надежды на улучше­ние своего положения с заключением мира. Однако у Гитлера были иные планы. Еще до завершения польской кампании он сообщил своим генералам о решении начать наступление на Западе.
Гитлеру нужно было снять с себя ответственность за про­должение войны. 6 октября в речи, произнесенной в рейхстаге, он лицемер­но утверждал, что у него нет никаких претензий к Франции, что он всегда выступал за дружбу с Англией, а затем под видом «мирных предложений» выдвинул заведомо неприемлемые для Парижа и Лондона требования: при­знать «распад Польши», признать право Германии на установление новых границ; не препятствовать «урегулированию еврейской проблемы»; объявить несуществующим Вер­сальский договор; обеспечить Германию колониями. В за­ключение Гитлер пригрозил, что если Англия и Франция не примут его ус­ловия, то Германия будет драться до победы. После этой речи нацистская пропаганда распустила слух о том, что «предложения» Гитлера якобы приняты Англией и Францией. Это вызвало бурный восторг у обманутого немецкого населения.
9 октября Гитлер направил командованию вермахта секретный мемо­рандум, в котором говорилось, что рано или поздно придется сразиться с за­падными державами, что сейчас положение наиболее благоприятно для этого. Однако главное командование сухопутных войск Германии и некоторые командующие группами армий высказывали сомнения по поводу целесооб­разности наступления на Западе, полагая, что для его успеха у них недоста­точно сил и поэтому существует риск потерпеть поражение. После отказа Франции и Англии принять «мирные предложения» военные покорно склонились перед волей Гитлера. Население же сожалело, что оказались несбыточными его надежды на окончание войны.
Последовавшее в апреле 1940 г. нападение вермахта на Данию и Норве­гию были восприняты населением Германии как вынужденная превентивная мера против их захвата Англией и Франци­ей. Во время западного похода вермахта, начавшегося 10 мая и победонос­но завершившегося подписанием 22 июня 1940 г. германо-французского перемирия в Компьенском лесу, немцев охватил националистический угар. Нацистское руководство всячески пыталось его усилить. Геббельс вну­шал немцам, что захват богатств Западной Европы будет способствовать улучшению их материального положения. Гаулейтеры, чтобы закрепить воинственный дух среди населения, устраивали торжественные массовые встречи воинских частей, возвращавшихся на родину.
Победа над Францией явилась средством исцеления многих немцев от глубокой психологической травмы, вызванной поражением в первой миро­вой войне и «позором Версаля». Однако в отличие от Гитлера и его окруже­ния они ратовали не за продолжение войны в Европе, а за ее скорейшее за­вершение. Война с Англией, однако, продолжалась. Начались новые призывы в вермахт, военные эшелоны двинулись на Восток к границам СССР. У населения возникали недоуменные вопросы: «Что делает наша ар­мия? Нельзя ли отпустить призванных домой?». Между тем у опьяненных успехом «битвы за Францию» командующих германскими вооруженными силами была полная уверенность в победонос­ном исходе готовящегося «похода на Россию». Основная масса солдат и гражданского населения не знала о намерениях своих правителей. Слухи о вероятности войны с СССР появи­лись в Германии лишь в начале 1941 г. Реакция на них в войсках была неод­нозначной. Большинство военнослужащих вермахта не горело желанием воевать. Нападение вермахта на Югославию и Грецию в апреле 1941 г. вызвало некоторое недовольство населения затягиванием войны. Однако новый успех вермахта в «балканском походе» способствовал усилению воинственных настроений среди немцев. Многие из них стали высказываться за «разгром России», но выражали опасение, что «из-за необъятного русского пространства у Герма­нии первоначально не окажется достаточно людей, чтобы надолго удержать за собой эту страну».
Легкие победы вермахта в Польше, Северной, Западной и Юго-Восточ­ной Европе укрепили веру большинства немцев в гениальность Гитлера, в непобедимость германского оружия, способствовали укоренению в их соз­нании нацистской пропаганды о превосходстве «германской расы» и лжеуче­ния о борьбе народов за «жизненное пространство». В целом тыл Германии перед нападением на СССР был как никогда прочен.
Ввиду того что в нацист­ское правительство тщательно скрывало дату начала войны против СССР, известие о начавшем­ся 22 июня 1941 г. вторжении вермахта на советскую землю оказалось для большинства немцев «полнейшей неожиданностью», вызвало у них «опреде­ленное замешательство». Но уже 26 июня служба безопасности (СД) отметила, что под влиянием сообщений о первых успехах вермахта на Востоке нервозность и замеша­тельство у немцев сменились «спокойствием» и «уверенностью», поскольку «Россия как военный противник почти всеми оценивался очень низко». Сообщения о первых результатах наступления на Востоке вызвали «огромное воодушевление». Нацистскими пропагандистами использовались такие формулировки, которые придавали им сенсационный характер. Так, сражение за Минск преподносилось как «величайшая в мировой истории битва по окру­жению противника». Поддержка населением войны против СССР в самом ее начале во мно­гом объяснялась тем, что нацистское руководство усиленно стало рас­пространять изобретенную им легенду о «превентивной войне». Нацистское руководство тщательно скрывало от немцев планы разграбления богатств СССР, умерщвления десятков миллио­нов советских граждан, превращения оставшихся в живых в рабскую силу. «Генеральный план Ост» должен был стать достоянием немцев только по­сле военного разгрома Со­ветского Союза.
Основные усилия в нацистской пропаганде с самого начала войны про­тив СССР были направлены на то, чтобы внушить немцам ненависть к «советскому большевизму». С этой целью в средствах пропаганды распространялась информация о «невыносимых условиях жизни в Советском Союзе», преследованиях духовенства и интел­лигенции, «чистках» в партии и вооруженных силах, о «засилье» евреев в руководящих советских органах. Много внимания уделялось тому, чтобы представить советских лю­дей дикими и злобными, недостойных жало­сти существами. Руководители католической и протестантской церкви одоб­рили нападение на СССР, усмотрев в этом защиту от «безбожного большевизма». Под воздействием массированной пропаганды большинство населения Германии безоговорочно поддержало нападение на СССР.
Довольно скоро под влиянием известий о росте сопротивления Красной Армии и снижении темпов наступления вермахта на Востоке иллюзии нем­цев относительно легкой и быстрой победы над СССР начали рушиться. В донесении от 1 сентября 1941 г. СД сообщала: «Все больше и больше немцев придержи­ваются мнения, что советские солдаты сражаются не по принуждению, а из фанатизма и преданности своей идеологии... Немцы убеждаются, что совет­ское руководство крепко держит своих солдат в руках». Поражение немецких войск в битве за Москву обнажило несостоя­тельность высшего военного руководства Германии, вызвало внутри него острую вспышку разногласий и взаимных обвинений. В этой ситуации Гит­лер использовал в качестве «козлов отпущения» сво­их генералов. Зимой 1941/42 г. лишились своих постов 35 генералов. После того как контрнаступле­ние Красной Армии под Москвой было остановлено, нацистская пропаган­да провозгласила Гитлера «величайшим полководцем всех времен». Под ее воздействием некоторые солдаты вели разговоры: «Слава богу, что фюрер послал к черту этих беспомощных генералов. Они виноваты в нашем бедст­венном положении».
Нацистское руководство принимало всяческие меры, чтобы скрыть от гражданского населения правду о поражении вермахта в битве под Москвой. Но полностью ему это сделать не удалось. Недоумение у них вызвало самоназначение Гитлера главнокомандующим сухопутными войсками. Никто не поверил официальному сообщению, что Браухич покинул этот пост из-за «болез­ни сердца». «Пов­семестно вызвал изумление» призыв Геббельса к населению собирать зимнюю одежду для солдат восточного фронта, так как ранее в газетах и кинохронике им доказывалось, что солдаты обеспечены хорошим зимним обмун­дированием. Одежду для солдат население сдавало, но при этом оно «открыто ругало военное руководство и нацистов за то, что они погнали немецкую армию на погибель и даже не позаботились обеспечить людей одеждой». В своих письмах на фронт женщины в свою очередь жалова­лись на трудности их повседневной жизни, возлагая за это ответствен­ность на НСДАП.
Несколько отвлекло внимание насе­ления от поражения вермахта под Москвой вступление в войну Японии. Широко афишировавшие­ся в нацистской прессе и радио успехи японского оружия зимой и весной 1942 г. действовали на немецкое население воодушевляюще. Значение то­го факта, что война принимает все более глобальный характер, что Герма­ния, объявив войну США, приобрела себе еще одного сильного противника, немцы недооценивали.
30 января 1942 г., когда контрнаступление советских войск под Моск­вой завершилось, Гитлер выступил с речью в Берлинском дворце спорта. Он заверил немцев в том, что самый тяжелый период остался позади, что они перешли к оборо­нительной стратегии и нужно наращивать производство оружия и боеприпасов. На немцев эта речь подействовала успокаивающе. Они в своем боль­шинстве доверяли фюреру и надеялись, что война закончится до конца года. Гитлер укрепил их надежду. 16 марта он объявил, что скоро начнется новое наступление, в ходе которого летом 1942 г. «большевистские орды будут разбиты и уничтожены». В мае 1942 г. Красная Армия потерпела крупное поражение под Харько­вом. Нацистская пропаганда подчеркивала большие людские и материаль­ные потери советских войск. Эффект, однако, оказался иным. СД констатировала, что у населения появились невеселые мыс­ли о неисчерпаемости людских и материальных ресурсов СССР.
Упорство советских войск в обороне Севасто­поля, Сталинграда и других городов заставило даже немцев заговорить, что русские оказывают «героическое сопротивление». Это вызвало большое раздражение у Геббельса, который пытался доказать, что немец­ким солдатам противостоят «недочеловеки», движимые лишь «крими­нальными инстинктами». Однако все больше немцев отказывалось это воспринимать. От сол­дат, вернувшихся с восточного фронта, они узнавали, что до их вторжения на советскую землю там действовали современные крупные промышлен­ные предприятия, что советские солдаты обеспечиваются хорошим оружи­ем и боевой техникой собственного производства. При контактах с насиль­ственно угнанными на работу в Германию советскими гражданами немцы воочию убеждались, что русские по уровню образования и профессиональ­ной подготовки ничем не уступают им, что они умны, выносливы, трудолю­бивы, быстро овладевают иностранным языком и т.д. Сообщая об этом вы­сшему руководству третьего рейха, служба безопасности с трево­гой констатировала, что немцы утрачивают представление о большевизме лишь как о разрушительной силе.
Известия о тяжелых боях под Сталинградом осенью 1942 г. заставили население Германии вспомнить кровопролитные битвы первой мировой войны. Сталинград они окрестили «вторым Верденом». Помня и о пораже­нии вермахта в битве под Москвой, они невольно приходили к мысли о том, что их солдаты, понесшие большие потери минувшей зимой, уже вряд ли смогут сломить «несокрушимую силу большевиков» даже на одном из участ­ков восточного фронта. Гитлер в то время старался не вспоминать о своих прежних обещаниях немцам «окончательно уничтожить СССР до конца года». Он заверял их лишь о том, что Сталинград вот-вот будет взят, а 9 ноября публично заявил, что оборона Сталинграда якобы уже сломлена, а по сему мол «уже не повто­рится того, что случилось прошлой зимой». Переход Красной Армии в контрнаступление под Сталинградом, в ходе которого были разгромлены несколько армий Германии и ее европейских союзников, был воспринят немецким народом как величайшая драма. «Ста­линград означал для них поворотный пункт войны», причем многие немцы были склонны видеть в Сталинграде начало конца «третьего рейха». После Сталинграда все больше немцев стали критиковать не только на­цистскую партию, но и самого Гитлера. Осуждалась его стратегия, приво­дившая к распылению сил в результате одновременного наступления на Сталинград и Кавказ. На стенах появились надписи: «Гитлер - виновник массовой смерти». В народе стали задаваться вопросом, в состоянии ли фю­рер быть вождем, или было бы лучше избавиться от него.
В то время как все больше немцев осознавало, что тяжелое поражение их войск под Сталинградом лишило Германию перспектив на победу в вой­не против СССР, Гитлер изыскивал возможность восполнения громадных потерь вермахта для того, чтобы продолжить борьбу. Чтобы высвободить с предприятий мужчин для отправки на фронт, был издан секретный указ о «поголовном привлечении мужчин и женщин к выполнению задач по обороне рейха». Согласно этому указу в Германии вводилась трудовая повинность для всех мужчин от 16 до 65 лет и женщин от 17 до 45 лет. Геббельс решил внести свой пропагандистский вклад в это дело. 18 февраля 1943 г. он выступил с речью в берлинском Двор­це спорта, в которой призвал немцев стойко во имя до­стижения победы переносить тяготы войны. Его вопрос: «Вы хотите то­тальной войны?», был встречен собравшимися ревом одобрения. Большая часть немцев называли это «театром», «комедией», «дохлым номером».
Победа Красной Армии под Сталинградом повлекла за собой кризис до­верия значительной части населения к нацистскому режиму. Усилилось кри­тическое отношение к высшему политическому и военному руководству Германии, началось развенчание культа Гитлера. Дальнейшему развитию этого процесса в 1943 г. способствовали новые поражения вермахта на всех фронтах и участившиеся бомбардировки германских городов англо-амери­канской авиацией. Росту пессимизма в отношении перспектив войны способствовал крах фашистского режима в Италии и ее выход из вой­ны. В докладе СД от 9 августа 1943 г. отмечалось, что тяжелые бои на Востоке «приводят к возникновению среди широких масс народа со­стояния нервозности и безысходности», «нередко раздаются малодушные и полные отчаяния высказывания, как будто война уже проиграна». Летом 1943 г. Гитлер принял меры по укреплению «внутренней безо­пасности». Для подавления вероятных акций протеста была проведена мобилизация в карательные отряды до 90 тыс. членов СА. Для укрепле­ния руководства всеми карательными органами 20 августа министром внутренних дел был назначен рейхсфюрер СС Гиммлер. Кроме того, гит­леровское правительство стало публиковать сведения о растущих массо­вых репрессиях против инакомыслящих, что подействовало на население «очень от­резвляюще и устрашающе».
В начале 1944 г. три четверти населения Германии уже были убежде­ны в том, что война проиграна. Оно хотело мира, выражало недоволь­ство тяготами войны, но соблюдало лояльность нацистскому режиму. В наибольшей степени от войны страдали рабочие, а также мелкие кресть­яне. В 1944 г. рабочее время на военных предприятиях было увеличено с 50 до 60 и более часов в неделю. В мелких крестьянских хозяйствах из-за призыва большинства мужчин в армию основная тяжесть труда легла на плечи женщин и стариков. Они работали в неделю не менее чем по 80 ча­сов. В то же время большинство крупных землевладельцев и богатых крестьян были освобождены от воинской службы. На них работали сот­ни тысяч военнопленных и насильственно угнанных в Германию граждан из оккупированных вермахтом стран. Они извлекали выгоду из повыше­ния цен на сельскохозяйственную продукцию, увеличивали свою собст­венность за счет присвоения земель разорившихся мелких крестьянских хозяйств. Война изменила жизнь многих бывших владельцев закрытых после начала войны мелких ремесленных и торговых предприятий, а так­же нацистской интеллигенции. Они пополнили ряды вермахта и военных предприятий. Несмотря на изменение своего социального статуса, они по-прежнему оставались важной опорой режима.
Условия жизни населения по сравнению с довоенным уровнем ухудшились. Из-за сокращения гражданского сектора промышлен­ности немцы во все более возрастающей степени испытывали трудности с приобретением товаров широкого потребления. Наиболее низкий с начала войны уровень снабжения населения продуктами пришелся на 1942 г. Тогда обычная норма потребления большинством немцев хлеба, жиров, мяса и т.д. составляла ежедневно 1750 калорий. В 1943 г. она возросла до 1980, а в 1944 г. немного понизилась и равнялась в среднем 1930 калориям. Заметное снижение нормы потребления началось только в октябре 1944 г. В конце войны она составила 1500-1700 калорий. Руководство НСДАП исходило из того, что достаточное обеспечение немцев питанием является важным средством, которое помогает привязать массы к режиму. Этой цели оно достигало за счет усиления эксплуатации сельского населения и ввоза в Германию продовольственных ресурсов окку­пированных стран.
После того как западные союзники в июне 1944 г. высадили свои войска в Западной Европе и Германия оказалась в тисках двух фронтов, резко обострил­ся начавшийся после Сталинграда кризис нацистского режима. После провала заговора нацистская верхушка еще больше сконцентри­ровала власть в своих руках. 20 июля 1944 г. рейхсфюрер СС и начальник полиции Гиммлер возглавил армию резерва, предназначавшуюся для попол­нения действующей армии, 25 июля Гитлер объявил вторую тотальную мо­билизацию. Геббельса он назначил уполномоченным по тотальной войне, поручив ему любой ценой обеспечить военные предприятия рабочей силой. 16 сентября по приказу Гитлера началось формирование особого ополче­ния - фольксштурма. В его ряды подлежали призыву 6 млн мужчин от 16 до 60 лет, признанных ранее непригодными к военной службе. Командовали этими ополченцами нацистские функционеры.
На рубеже 1944—1945 гг. Гитлер и его генералы предприняли попытку устроить западным союзникам «второй Дюнкерк». Провал немецкого наступления в Арденнах и прорыв Красной Армией фронта на Висле привели к тому, что уже поч­ти все немцы не сомневались, что война ими проиграна. В конце марта 1945 г. Геббельс в своем днев­нике также признал, что большинство немцев уже утратили веру в благопо­лучный исход войны, впали в состояние «глубокой апатии и покорности судьбе», но теперь они уже не молчат, а «повсеместно совершенно открыто говорят о кризисе руководства», причем их критика распространяется «на личность фюрера, на национал-социалистическую идею, на национал-соци­алистическое движение».
В конце войны гитлеровское правительство, опираясь на сохранявших ему верность нацистских функционеров, эсэсовцев и генералов, еще более усилило террор внутри страны. С января по мая 1945 г. в Германии было из­дано 18 приказов и указов, на основании которых осуществлялись расправы над тысячами немцев, осмеливавшихся выражать неподчинение нацистско­му режиму.
Немецкий народ не проявлял ни желания, ни воли восстать против наци­стского режима. Немцы в своем большинстве после Сталинградской битвы убедились в том, что войну им не выиграть, хотели скорейшего ее оконча­ния. Ни один немец независимо от того, как он относился к Гитлеру и наци­стам, не хотел такого же, если не более позорного, поражения своей стране, как в 1918 г. Это обстоятельство, а в еще большей степени постоянный страх перед вездесущими гестапо и СД, перед ненавистью к Германии со стороны других народов Европы, особенно народов СССР, подвергшихся наибольшему глумлению, насилию, разграблению и массовым убийствам со стороны вторгнувшихся на их землю миллионов немцев в эсэсовской и во­енной униформе, порождали среди населения германского рейха апатию, покорность судьбе и послушание нацистской верхушке до самого конца вой­ны. На практике это означало не что иное, как прямое ей пособничество. 
Яндекс.Метрика
Рейтинг@Mail.ru
 
(с) Р.Ю. Болдырев, 2015
Создано при поддержке
 Благотворительного фонда Владимира Потанина
Назад к содержимому | Назад к главному меню